один повторный рывок, то я уже скорее всего был бы без ноги. А так медведь лишь схватил клыками меня за штанину.
Схватил — и рванул.
Ткань штанов затрещала, но выдержала. Я почувствовал, как медведь зарычал — рык рвался из закрытой пасти, а из носа вырывался горячий воздух. Я вновь попятился, но зверь не дал — принялся мотать башкой, пытаясь видимо оторвать схваченный кусок. Штаны трещали, но держали напор.
«Лучше бы порвались!» — злобно подумал я. Уж лучше остаться без штанов, чем без ноги.
Меня кидало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, давая понять, насколько силен медведь. Перебить мне хребет одним ударом лапы ему легче легкого.
Кажется, я закричал. Все в этот момент словно бы стало скомканным, подернутым туманом. Уже отошел и страх, и смятение, уступив место какому-то странному чувству холода, который узлом стянулся в животе.
— Генка! — прохрипел я, тщетно пытаясь ухватиться за корни или траву — медведь рвал так сильно, что ничто не остановилось бы его. — Генка!
Я не видел, что сейчас делал мой спутник — все перед глазами плыло. Но я надеялся, что парень не убежал. Потому что если…
Раздался выстрел, хлесткий, словно удар кнута. Вспорхнули с веток птицы. Испугался и медведь. Он отскочил от меня, недовольно зарычал.
Я почувствовал, что хватка ослабла. Меня оставили в покое. Я глянул в сторону, увидел парня, держащего в руках пистолет — руки спутника тряслись так, что оружие покачивалось как маятник.
— Пристрелю, лохматый! — истошно закричал Генка.
И вновь выстрелил.
С такими плавающим прицелом пулей могло задеть и меня, но мне уже было все равно — страх весь выгорел в адреналине.
Повезло.
Стрелял парень не так метко, как мне бы сейчас хотелось, пуля не попала в зверя, но все же шаркнула по телу, больно сдирая клок шерсти и кожу. Медведь, ужаленный свинцовой пчелой, отскочил еще дальше. Теперь в его зыркалах уже не было ненависти, сейчас медведь размышлял о том, стоит ли ему связываться с нами? Недоумение о того, что все так странно обернулось, сменилось уверенностью — лучше уйти. И медведь, издав недовольное гортанное кряхтение, вновь скрылся в кустах.
— Ты как? — дрожащим голосом спросил Генка, подсаживаясь ко мне.
— Я в порядке, — ответил я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать — до того были натянуты нервы. — Ты пистолет опусти, ладно? А то еще и меня ненароком заденешь.
Я забрал у парня пистолет, но прятал не спешил — каждый шорох ветерка казался мне возращением медведя.
— Он чуть не сожрал тебя! — воскликнул Генка.
Я лишь кивнул головой. Думать сейчас об этом не хотелось.
Отходили мы после встречи с медведем еще минут тридцать. Обоих трясло и унять эту дрожь было очень трудно. И только когда Генка в шутку предложил пожевать дурной травы, как коты жуют корни валерианы, мы принялись смеяться и нас немного отпустило.
Успокоившись, вновь выдвинулись в путь. Решили не рисковать и обошли густые кусты, в которых скрылся медведь. Через час вышли на скалу и немедля ни минуты, начали подъем. Достали веревки, приготовили карабины, переобулись. И принялись штурмовать скалу.
Высотой она была не большой, метров триста — для нас пустяк. Но как же мы этого ждали! нам хотелось наконец почувствовать это ощущение подъема, когда мышцы напрягаются, а тело послушно выполняет команды. И потому каждое наше движение было
Первым пошел я. Генка хоть и возражал, и рвался вперед, но я резонно заметил, что у него травма ноги и он быстро согласился идти вторым.
Скалы… Движение по ним совсем другое, нежели по снежным вершинам или ледяным торосам. И ощущения тоже другие. Больше работают кисти рук. Но не только они. Ноги, спина, плечи, предплечья, бедра, голени — все это тоже один слаженный механизм, которым несет тебя вверх.
Захват левой рукой, подтянуться. Упереться. Переставить ногу. Почувствовать точку опоры. Выждать совсем немного, ощутить надежность сцепки. Распределить нагрузку равномерно. Выбрать удобную выемку. Закинуть на нее руку. Подтянуться. Подставить страховку. Перекинуть карабин. И все повторить вновь.
Сложные и опасные участки нужно проходить без задержек. Поэтому отдых и выбор маршрута только на легких местах. Поэтому, когда выше, метрах в пяти, появились небольшие каменные бруски, удобные для сцепки, я понял, что тут можно перевести дыхание. Только вот добраться до них придется через вертикальную щель в скале. Не беда.
Схватив края щели руками и уперевшись ногами в противоположную стенку угла, я принялся понемногу подниматься, переставляя вверх руки и ноги. Не так сложно. Но выматывающее. Силы на это тратится большие и быстро устаешь. Вот и я видимо устал, не дойдя какой-то метр до первого бруска.
Нога соскользнула, и я осел вниз. Вторая нога инстинктивно вошла в щель глубже и закрепилась в подобии распора. Движение вниз остановилось. Точка опоры сместилась, заставляя всего сгруппироваться в одну точку.
В такие моменты начинаешь чувствуешь все острее. Видишь каждую частицу скалы, различаешь ее оттенки, которых оказывается на удивление много; слышишь каждый шорох, каждый скрежет граней камней; ощущаешь запахи — и они особенно удивительны.
Как пахнет скала? Спроси меня кто это раньше, я бы рассмеялся ему в лицо. Разве она пахнет? А тут, вплотную прижавшись к каменному массиву, чувствуя, что стою на очень зыбкой опоре, я вдруг ощутил множество запахов: едва уловимый сернистый, и теплый смолистый, терпкий, словно от жженных костей, и густой травянистый, глинистый и даже пороховой. Все это почувствовалось сразу, заставляя
